Продолжение.
Первая загадка Кайласа
В Дарчене наш гид тибетец Наванг устроил нас в гестхаузе – в гостинице номера, которых обставлены только кроватями и кроватками. В них могут ночевать даже более десяти человек разных полов. За время путешествия по миру, в каких только гостиницах мы не проживали. В Экваториальной Африке – в джунглях Танзании мы жили в островерхих хижинах, на котором только жесткие нары, а чем укрываться – дело твое. В Южной Америке – в Аргентине гостиницы называются хостелом, в комнате могут быть более десяти нар, а в нем могут спать и женщины и мужчины вперемежку. На Эвересте с южной, непальской стороны, на тропе Лукла – Катапатаар живешь в лоджиях. Там в комнатах из досок кровати с легким одеяльцем и матрацом. Проживали мы и в «пятизвездном» отеле в Катманду. Называется она «Yak and Yeti» -- «Як и Снежный человек». А в горах спим в палатках, бывало даже, несколько раз, как медведи в берлоге, под снегом ночевали, так было и на Аляске. Как эскимосы снежные дома «иглу» строили. В этом гестхаузе утром моешься старинным нашим – тувинским способом: набираешь воду в рот и, вплеснув ее в ладошки моешь лицо, руки. Но этому способу мытья в этом году будет конец. Перед въездом в Дарчен высились три башенных крана около новостройки многоэтажных отелей. Китайцы строят не просто быстро, а сверхбыстро, и в будущем году можно уже жить здесь в нормальных условиях со всеми удобствами.
Дарчен – означает буддийский флажок, а данном случае это одноэтажный городок с легкими домишками, построенные в одну главную улицу. А в них одни лавки и кафе. Есть рестораны. В одной из них под названием «Ресторан» мы пообедали. Хозяин этого ресторана ничего не имеющего разницы от кафе, ловко придумал название. Россияне, увидев русское слово, сразу идут сюда. В конце улицы началась подножие горы. Кайлас сверкал такой белизной, что я прищурил глаза. Мы видели все величайшие горы мира, бывали на их вершинах, они все покрыты белыми снегами, льдами, но такой белизны горы мы нигде не видели!
Что же нас ждет с завтрашнего дня на Кайласе? Вот какая подтаенная мысль сверлила наш мозг с утра. Но чудеса начались сейчас же на улице Дарчена. Дело было так.
Вышли мы сытые из «Ресторана» тибетскими пельменями – момо, варенные на пару. День был ясным, дул ветерок. Около нас проходили трое молодых тибетцев. И вдруг между нами полетели красные юани, в них был портрет Мао Цзе Дуна, они были 100 юаневыми купюрами. В эти дни один американский доллар равнялся 6 юанам. Парни нагнулись и стали собирать юаней. Мы поняли, что они уронили свои деньги и пошли дальше. Зашли мы в сувенирную лавку через улицу, в это время заходит молодой тибетец и сует нам пачку красных юаней. Мы не успели даже слово сказать, но инстинктивно взяли их и стали шариться по карманам. Наши ли эти деньги? Оказалось, это мы уронили эти юани. А где этот честнейший молодой тибетец? Его и след простыл. Мы ведь только что раскладывали десять купюр по 100 юаней для оплаты портеру -- тому кто понесет наш рюкзак и плату за гестхауз. 1000 юаней если перевести на российские деньги, то это будет порядка 5000 рублей. Вот это да! Столько денег вернуть незнакомым иностранцам, да еще поискав их – это было сверх наших понятий. Парни то на вид были простыми деревенскими, понятно, что они всегда нуждались в деньгах. По-тувинскому обычаю, если человек что-то находит, то не возбраняется его взять. Это считается «огоньком глаз», глаза заработали эту добычу. Я удивляюсь и чешу затылок: «А возможно ли такое у нас?» Пораженные таким человеческим поступком незнакомых нам тибетцев мы пошли по лавкам. Чего только здесь не продавали: буддийские четки из драгоценных камней и из сандалового дерева, бронзовые, позолоченные Будды, колокольчики, украшения для женщин из чистого серебра, духовые буддийские инструменты, молитвенные флажки, танки – иконы на тканях, тибетские ножи, альпинистские пуховые куртки, телескопические палки, темные очки. Товара, производимых искусными руками самих тибетцев в каждой лавке было на сумму не менее миллиона юаней. Но во многих лавках не было продавцов, хозяев. Мы их искали, находили на улице или у соседей. Оказывается, они верили иностранным туристам, как самим себе. У них в мыслях не было, что кто-то из иностранцев могут какой-нибудь мелочный товар украсть. Более того, после хорошей покупки они давали нам презенты, еще какой-нибудь товар.
Мы вернулись в гестхауст, пораженные поступком тибетцев. Это какую кристальную чистую душу надо иметь, чтобы не позариться на чужие деньги, случайно попавшие в руки? Это какую глубокую веру надо иметь незнакомым людям, что они ничего не возьмут из твоего ларька? Мы – побывавшие на всех шести материках планеты, в котором проживают люди, впервые сталкиваемся с такими честнейшими и добрейшими людьми. У тибетцев – женщин и мужчин лица были темными как ночь, но их души были белыми как Кайлас. Вот где основа жизни человека, мелькнула у меня мысль, -- в человечности. Выходит, они освобождают государство от многих не нужных затрат. Времени и финансов. Раз люди честные, то здесь не нужны решетки на окнах, стальные двери, сторожа – секьютири, не нужны видеокамеры слежения, судьи, прокуроры, приставы, полицаи. Потому депутатам не стоит долго и нудно лить воду из пустого в порожнее – выдумывать и принимать законы против воров, грабителей, мошенников, коррупционеров. Вообще-то, в Непале и в Тибете из передач 60-70 телеканалов мы ни разу не видели пожаров, аварий, наводнений, крови, ссоры, наигранных судов, дискуссий для полоумных в палате № 6, долларов и рублей, которые можно расстелить по всему периметру России, как контрольную полосу госграницы. От таких негативных мыслей я стал уставать, и махнул их в сторону. Да, я вспомнил, что в мои школьные годы вся наша страна устремилась в «самое светлое будущее всего человечества – в коммунизм». А для того, чтобы осуществить эту мечту, сперва, надо было найти в своем сердце место для «Морального кодекса строителя коммунизма», в котором красной линией было начертано слова: «человек человеку -- друг, брат и товарищ». Побывав два раза в Непале и в Тибете, я понял, то что, мечтали мы 50 лет назад и навечно забыли, существует в этих странах столетия, а может и тысячелетия.
Продолжение следует.
