С начала нового тысячелетия в СМИ стала поступать информация о тувинских овчарках. Начало этому сообщению положил член-корреспондент РАН, ученый биолог, заместитель директора Института общей генетики им. Н.И.Вавилова Илья Артемьевич Захаров-Гезехус. По его предложению началось восстановление численности почти исчезнувшей популяции породы тувинской пастушечьей и сторожевой собаки. Сейчас в питомнике Института общей генетики в г. Москва разводят тувинских овчарок. Как определили ученые, эти собаки являются местной разновидностью монгольской овчарки. У них пышный хвост, бархатная шерсть, белые пятна на груди и на шее. Они хорошо приспособлены к резким климатическим скачкам, неприхотливы, ненавязчивы, неагрессивны по отношению к людям и к собакам вне охраняемой территории. У них устойчивая психика. Тувинские овчарки неоднократно выставлялись на выставках Союза кинологических организаций России. Многие собаки получили оценку «отлично», а кобель Мугур был признан чемпионом России. Мне лично пришлось держать у себя тувинских овчарок. Я бы назвал наших местных собак «тувинскими волкодавами» и вот почему.
Я помню этих собак еще с начала 1950-х годов, когда мне было 5-6 лет. Мой дед всегда меня подсаживал на круп своей лошади, если ехал в гости в соседние юрты. Помню, около юрт лежало по 2-3 крупных, как тувинский бычок, черной или пегой масти, большущих собак с длинной и свалявшейся шерстью, как войлок. И они низким, бархатистым голосом облаивали нас, пока хозяева им не давали команду «цыц!». Помню, как около юрт скакал какой-то юноша на коне, а собаки кинулись на него, и один даже прыгнул на всадника, да чуть было не схватил зубами за его ногу в стремени.
А по вечерам, при свете керосиновой лампы взрослые частенько вели неторопливый разговор о наших, местной породы собаках. Они говорили, что наши собаки один на один с волком всегда одолеют серого хищника. Был такой случай. Зимой на скот одинокой юрты напала стая волков. И всего лишь одна собака стала защищать скот. В темноте был слышен лай, хрип, возня. Через какое-то время шум утих. Хозяин юрты с горящим хворостом стал осматривать место схватки и обнаружил тела трех убитых волков и сильно израненную свою собаку. Вот какова была мощь и отвага тувинской собаки.
Народный писатель Тувы Салчак Тока, более тридцати лет возглавлявший республику, в своей автобиографической повести «Слово арата» приводит эпизод, когда их Черликпен, собака местной породы, ночью схватился со стаей волков около чума. Наутро дети, Тока с братьями, обнаружили тело одного волка и смертельно раненную свою любимую собаку.
Тувинские собаки – превосходные сторожа скота. Они всегда лежат на высоте, охраняя весь аал и скот. Так вот, ночью один вор на скаку лошади схватил овцу среди спящих овец. Собака как завидела всадника, догнала его, вскочила на круп лошади и лапами схватилась за плечи всадника, и тот упал на землю. Так был пойман вор, а скот остался в сохранности.
О десятках таких случаев могут рассказать многие представители нашего поколения. В те же годы вдруг исчезли собаки местной породы. Почему? В 1950 годах, когда Тува вошла в состав СССР, свои местные обычаи попали, можно сказать, в репрессию. Повсеместно пришли новые союзные законы. По этим законам собаки должны были иметь номера, должны были быть привязаны цепью. Иначе, они подлежат уничтожению. Тувинский волкодав никогда не знал цепи, он был рожден жить свободным – бегать где захочется, охотиться на кого угодно. Раз тувинские собаки бегали свободно около юрт, их всех перестреляли. Пришли новые собаки с короткой шерстью неизвестных пород. Только ныне российские ученые обнаружили в самом отдаленном, труднодоступном месте – в Монгун-Тайге несколько собак местной породы и своими силами возродили их.
Несколько лет назад я держал во дворе трех тувинских собак. В Монгун-Тайге приобрел годовалого кобеля Чурек - у него на груди в виде символического сердечка было белое пятно. Чурек по-тувински -- Сердце. Месячные Эгер и Казар были девочками. Хотел получить от них потомство. Но этого не получилось. Чурек был черной масти, каких я знал еще с детства. Он был спокойного нрава, без дела не лаял. Ему не нужна была в 40-градусный мороз конура. Он лежал на снегу, закрыв морду своим пышным хвостом. 40-градусную летнюю жару он легко переносил, как и холод. С испокон веков тувинских собак кормили так: им давали помои с котла, давали шелуху жареной пшеницы или проса, обязательно давали кости без мяса, летом давали обраток хойтпака после перегонки его на араку. Между тем собаки сами охотились на мышей, сусликов, зайцев, диких козлов, на птиц. Чурека я кормил приближенно так, как в прежние времена и обнаружил вот что: Чурек зимой за раз ел в три раза меньше, чем летом. И я пришел к выводу, что организм наших собак-волкодавов в зимнее время инстинктивно уменьшает прием пищи. Зимой же трудно добывать корм. Таким собакам, как Чурек, не нужна ни конура, ни обильная пища. Если деревенские собаки других пород зимой спят в утепленной конуре или в стогу сена, то тувинские волкодавы в морозную ночь спят на снегу. Как-то раз ко мне пришел мой друг, стал ласкать Чурека, а когда он отвернулся, Чурек двумя лапами схватил за ногу и толкнул его плечом. Друг мой весом в 70 кг упал навзничь. Вот какая была сила у сорокакилограммового Чурека.
Известный ученый-генетик Илья Захаров-Гезехус как-то побывал у меня. Он заснял Чурека на фотоаппарат, долго гладил его, и прощупав что-то на его макушке, сказал: «Да, это действительно собака тувинской породы. Тувинские сторожевые собаки отличны от монгольских и бурят-монгольских собак, а от тибетских догов и подавно».
